?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

… вызвавшая лично у меня перепросмотр интроекта про это слово.

Выкладываю текст не для того, чтобы сказать "а вот, как на самом деле", а из соображения, что, возможно, кому-то придется в тему и, как и меня, направит на размышления и свежий взгляд.

Был в моей жизни период, когда слово "виктимность" в компании моих друзей использовалось часто и обозначало "уязвимость", а точнее даже будет сказать - "предрасположенность" к насилию.

Как я могу сформулировать сейчас (тогда не анализировала, просто использовала слово "виктимность" и все), в моем понимании под словом "виктимность" объединялись следующие понятия:
состояния некой психологической "предрасположенности" - боязливости, тревожности, отсутствия навыка психологически и физически себя защитить. Беспомощности. Нехватка навыка самостоятельно принимать решения, представления о своих правах на это решение и следование этому решению. Размытые представления о собственных границах, физических и психологических, о собственных правах, о собственной силе. Отсутствие представления о праве сопротивляться насилию. Психологическая привычка подчиняться тому, кто сильнее - кто заявил о себе, как о более сильном и имеет (и использует) за собой ощущение морального права диктовать правила - в любой ситуации, как "навык выживания".

И пока читала статью, осознала для себя неожиданно новую трактовку этому слову: виктимность - это уровень способности (навыка, ресурса) жертвы сопротивляться насилию.

РАЗМЫШЛЕНИЯ О ВИКТИМНОСТИ
Алена Сидоренко.

"Не так давно на телефонную линию, на которой я консультирую по вопросам предотвращения домашнего насилия, позвонила женщина. Беседа с ней, содержание которой останется при мне, заставила меня задуматься о довольно важных вещах. Ее интересовал вопрос, виновата ли она в том, что на нее жестоко напал малознакомый мужчина. Она прочитала в “психологической книжке”, что она ответственна за все, что с ней происходит. Особенно, в отношениях с мужчинами.

Я правда не знаю, что читала эта женщина. И скорее всего, переживая вину и стыд, как это, к несчастью, бывает с людьми, пережившими насилие, она нашла подтверждение ранящим ее мыслям в каком-нибудь безобидном тексте по “женской психологии”. Но так же правда то, что в обыденном сознании бытует идея о том, что жертвы преступления сами виноваты в том, что с ними случилось. Туда она извращенно перекочевала из психологии, той ее области, которая изучает т.н. психологию жертвы. А в психологию она, также извратясь, прибыла из криминологии.

Понятие виктимности, как способности или предрасположенности стать жертвой преступления, разрабатывалось в советской криминологии приблизительно со второй половины 1950х годов. Одним из первых исследователей темы был Л. В. Франк. Моя проблема с определением термина очевидна. Она начинается в слове “способность”, т.к. способность есть “индивидуальное свойство личности, являющееся субъективным условием успешного осуществления определенного рода деятельности”. Становление жертвой деятельностью не является. Концепция виктимности не пользуется популярностью у западных виктимологов, которые не без участи феминистических авторов полагают, что “victim proneness” и “victim facilitation” – это формы обвинения жертвы.

Я не буду попирать ценность вклада советских и пост-советских виктимологов в кладезь науки. Возможно, изучение особенностей жертв преступления с позиция виктимности пролило свет на множество важных и любопытных фактов. Например, позволило оценить степень уязвимости к представителей разных возрастов, полов, занятий и сословий к разным видам преступлений. А так же, относительную рискованность различных реакций в ситуации вероятного нападения. И, в целом, как-то посодействовало предотвращению преступности, что и было изначальной целью. Тем не менее, благодаря такому подходу к вопросу вины и ответственности, у каждого чуткого человеческого существа, желающего сообщить жертве изнасилования о том, что она “сама виновата, ведь носит короткую юбку/возвращается поздно домой/провокационно ходит/сидит/перебирает горох”, находится на это и научное основание.

Всем известно, что этим чутким существом зачастую оказывается страж порядка, принимающий заявление, или кто-то стоящий выше в правоохранительной системе. Поэтому, во избежание дополнительной травматизации, большая часть изнасилований остается незаявленной и, соответственно, безнаказанной.

Обвинять ученых-виктимологов в такой несправедливости наверное лишне. Но, мне кажется, их подход к исследованию причин преступления – проявление желания найти виноватого не там. И его продуктивность вызывает у меня сомнения.

Это о политическом. А что с психологическим?

С психологическим всегда сложнее. К счастью, в отличие от криминалистов перед нами не стоит задача определить виновного и меру наказания, но вопросы почему, зачем и что с этим делать зачастую достаются нам.

С точки зрения социального психолога и исследователя Мелвина Лернера, приписывание вины жертве преступления является проявлением гипотезы справедливого мира – описанного им социально-психологического феномена, выражающегося в вере в то, что мир устроен справедливо, и люди в нем получают по заслугам. Хорошие – хорошее, плохие – плохое.

Например.

Если я выйду сейчас на улицу, и на голову мне упадет кирпич – ситуация, на первый взгляд, в разрезе вины и ответственности очевидная – обязательно найдется человек, который скажет, что я сама виновата. Зачем я шла так близко под домом? Для человека это будет своего рода когнитивной защитой от вполне закономерного умозаключения, что существует вероятность его собственных телесных повреждений от падения тяжелого объекта на макушку.

Если он не будет ходить рядом с домами, с ним такого не случится.

Это очень чистый пример одного механизма. Если кирпич в этом уравнении заменить на незнакомого человека, ситуация заметно усложнится. Человек, в отличие от кирпича, обладает личностью, ее особенностями, характеристиками восприятия, мотивациями. Ими обладают и преступник, и жертва.

Тогда, с точки зрения не желающего зла, но защищающего себя верой с справедливый мир обывателя, я могла спровоцировать нападение выбором одежды, места и времени прогулки, особенной – привлекающей своей тревожностью и боязливостью – виктимной личностью. Если добавить контекст подсознательного, можно рассуждать о подсознательном желании стать жертвой нападения и соответствующем выборе места и времени променада. Или о подавляемой сексуальной агрессивности, которую злоумышленник почуял издалека. Ловушка этого рассуждения заключается в том, что эмпирически проверить и подтвердить его положения невозможно. Особенно те, что касаются подсознательных процессов. Даже если у конкретного нападающего выяснить, что именно его привлекло в жертве, нельзя гарантировать, что его отчет будет достоверным. И навряд ли результаты этого отчета охарактеризуют логику всех нападающих. Говоря о серийных убийцах, многие из них в выборе жертвы ориентируются на очень специфичные признаки, которые совсем не обязательно соответствуют общественным представлениями о “неправильной” женской самопрезентации. Таким образом, жертвой в случайном порядке может оказаться кто угодно.

Виктимность – вероятностная характеристика. Обезопасить себя от нападения, обеспечив максимально несоответствие предполагаемым характеристикам жертвы невозможно. Потому что совершение нападения – это действия нападающего, и его ответственность. Да, Вы отвечаете за то, где, когда находитесь, как Вы одеты и прочее. В самом узком смысле. Но за то, как Ваши выборы восприняты другим, и, тем более, за действия другого человека Вы отвечать не можете. Подчинив свою жизнь “не-жертвенным” критериям, можно превратить ее в сущий, наполненный страхом и паранойей, ад. Да и целесообразность весьма сомнительна. От кирпича никто не застрахован.

Кстати, популярный и импонирующий мне аргумент в обсуждении “провокативности” поведения жертв изнасилования заключается в том, что считая провокацию фактором изнасилования, мы отводим мужчине пассивную роль. То есть, рассматриваем его как лишенного воли раба собственных сексуальных реакций. Что несправедливо по отношению к мужчинам. Но это опять политическое, возвращаемся к психологическому.

Распространенное, особенно, в популярной психологии представление о неком универсальном личностном профиле жертвы – определенных устойчивых личностных характеристиках, обеспечивающих высокую вероятность становления жертвой преступления – оказывает мне, как обывателю, неоценимую услугу. Правда, медвежью. У меня появляется иллюзия, что если я взращу или воспитаю в себе какую-то невиктимную личность, например, избавлюсь от тревожности, стану ассертивной и властной, я буду застрахована от нападения человека с ножом на темной улице. Я буду даже готова заплатить денег за тренинг, где мне расскажут, что люди делятся на победителей и слабаков, и научат не оказываться в числе последних. Несостоятельность этого умозаключения ясна из сказанного выше. Виктимность – вероятностная величина. Даже в разрезе психологических особенностей. Разные психологические характеристики делают людей относительно уязвимыми к разным преступлениям. К убийствам – одни, к финансовому мошенничеству – другие, к карманным кражам в троллейбусе – третьи. Часто это не устойчивые характеристики, а ситуативные состояния или настроения. Ехал расстроенный ссорой с женой, погруженный в собственные мысли человек в набитом вагоне метро и стал жертвой карманного вора. Был бы в другом настроении – не стал бы. Но и значимость психологических факторов не стоит переоценивать. Если Вас в темном переулке ожидает человек с ножом, желающий любой ценой отобрать бриллианты Вашей бабушки, то Ваше несравнимое умение излучать уверенность поможет Вам остаться в живых гораздо меньше, нежели острый слух и быстрые ноги.

Что делает послание о том, что люди с определенными комплексами и травмами “притягивают” к себе агрессоров, для кого-то, кто подвергся нападению незнакомого человека на улице? Интенция говорящего может быть вполне безобидной, даже доброй. Определение собственной зоны ответственности помогает чувствовать себя более компетентным в обессиливающей ситуации. Да и нахождение любой причинно-следственной связи делает мир более предсказуемым, а значит – безопасным. Но что слышит мучимый виной и стыдом пострадавший? Со мной это случилось или кто себе это позволил со мной, потому что со мной что-то не так. Такое “не надо было ходить в короткой юбке”-апгрейд. Будет ли этот дополнительный повод повиниться способствовать восстановлению? Думаю, нет. К тому же, эмпирически достоверно доказать связь между неосознаваемыми комплексами и травмами и вероятностью виктимизации невозможно. Даже если такая связь существует, то это знание довольно бесполезно. А) Говорят об этом, когда худшее уже случилось. Б) Никто не может нести ответственность за неосознавемые аспекты своей личности, включая предыдущие травматизации, с тем чтобы избежать спровоцированного ими, уже произошедшего события. А вот найти в этой довольно сумасшедшей, на мой взгляд, идее основания для чувства вины – вполне можно.

Добавлю в обсуждаемое уравнение еще одну переменную. Если на место незнакомого нападающего поставить мужа или сожителя, который с регулярной периодичностью меня избивает, ситуация заметно усложняется и становится еще менее однозначной. Потому что в ней появляется контекст наших отношений. Они продолжительные и я, по какой-то причине, в них остаюсь. Значит ответственность за ситуацию между нами как-то распределена. Он отвечает за то, что бьет. Я – за то, что остаюсь. Динамика отношений, в которых происходит насилие, сложная и чувствительная тема. Специалисты психодинамического толка знают о довольно сложных чувствах, возникающих в контрпереносе при работе с людьми, продолжительно находящимися в ситуации домашнего насилия. Действительно, многие (но не все) женщины в таких отношениях имеют историю насилия в родительской семье. Тогда можно говорить о повторении каких-то сценариев или паттернов поведения матери. Часто присутствует сильная привязанность к партнеру. Какие-то вторичные выгоды. Осознание неосознаваемых аспектов поведения, своей части ответственности в отношениях – часть терапии. Признавать свое участие в сложной, разрушительной ситуации – сложная задача, и она имеет очень мало отношения к поиску виноватого. Как это может показаться неподготовленному наблюдателю, заглянувшему в сложную терапевтическую кухню сквозь щелочку тематической книги или статьи.

Отношения, в которых присутствует насилие, как и любые другие отношения – это система. Рассматривать ее с позиций поиска вины – ограниченный и непродуктивный взгляд. Это хорошо изложено в интересной и спорной статье психолога и криминалиста Др. Офера Зюра “Переосмысливая “Не вините жертву”: психология виктимности” (доступно по ссылке http://www.zurinstitute.com/victimhood.html). Каждый случай индивидуален, а обвинение – риск дополнительной травматизации.

Из приведенных выше рассуждений, моя позиция ясна: я не считаю мир справедливым. В мире случается всякое. В том числе, ужасные, отвратительные вещи. Единственный, известный мне способ, делать мир лучше и, если хотите, справедливее – быть чувствительнее к другим людям. Сострадательнее. Выходить за границы своего уютного мирка, где со-мной-никогда-такого-не-могло-случится. Могло. Никто не застрахован. Иногда реакция окружающих на произошедшее насилие оказывается более травматичной, нежели насилие само по себе. Поэтому рассуждая с позиций виктимности, Вы рискуете кого-то ранить. Кого-то, кому и так предстоит долгая дорога к восстановлению.

Эти мысли – не новость для западного мира, где понятие “rape culture” (http://en.wikipedia.org/wiki/Rape_culture) (“культура изнасилования” (http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D1%83%D0%BB%D1%8C%D1%82%D1%83%D1%80%D0%B0_%D0%B8%D0%B7%D0%BD%D0%B0%D1%81%D0%B8%D0%BB%D0%BE%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%8F)) давно и подробно обсуждается. Мы живем в такой культуре.
И все, что можно делать, это обращать внимание на странные общественные взгляды, позволять себе сомневаться и пробовать думать чуть-чуть по-другому."


Адрес источника: http://gestaltclub.com/articles/stati/obshchaya-psikhologiya/1983-razmyshleniya-o-viktimnosti?fb_action_ids=10203609558386313&fb_action_types=og.likes

Profile

rys_ya
Мария

Latest Month

April 2017
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by phuck